pink rabbits
pretty girls make graves
чтобы решить конфликт, нужно этого захотеть. если никто не хочет ссориться, то и ссоры не будет. напряжение лопнет, как мыльный пузырь, в момент, когда одна из сторон осознает, что ей это не нужно. невозможно кричать в трубку, когда на другом конце не отвечают. невозможно кричать бесконечно. можно беситься, рвать зубами подушки, рыдать и театрально заламывать руки, но нельзя ссориться с человеком, который не пытается поддержать конфликт. раньше мне казалось, что не пытается выиграть в споре только слабак. но идут годы, мое мнение меняется.

это было пару недель назад. тогда я была еще в питере. я стояла у яны на балконе, когда внезапно зазвонил телефон. "мама". я не люблю брать трубку, когда звонит мама. я вообще не очень люблю с ней разговаривать. каждый раз нужно готовиться к тому, что на тебя либо накричат, либо унизят, либо просто посмеются или совершенно проигнорируют все то, что ты хочешь сказать. с ней сложно, но еще сложнее становится, когда на кону стоит мое будущее. для меня нет никаких вопросов, я четко знаю, чего я хочу, я знаю, к чему я стремлюсь. но мама все еще считает, что может на что-то повлиять.

через три минуты разговор заканчивается. у меня на глазах, конечно же, слезы. "ты не поедешь в эту блядскую страну", "она же его сейчас бросит!" и так далее, мама в своем репертуаре. мне очень обидно, но в то же время становится легче. у меня с ней всегда так. когда мы общаемся, я нахожусь в постоянном напряжении и ожидании чего-то плохого. я приезжаю к ней домой всегда с недовольством, потому что она меня не знает и никогда не узнает. она понятия не имеет, что я за человек и о чем со мной говорить. и каждый раз эти периоды бессмысленного общения сменяются, резко и больно. я пытаюсь отстоять свое право на что-то, она не соглашается, психует и кричит. я ненавижу людей, которые считают, что они могут кричать на других. крики в такой ситуации — непростительная роскошь для женщины, которая отадала ребенка на воспитание родственникам, а сама не принимала никакого участия в становлении его личности. она не имеет права кричать. поэтому я говорю "я больше не могу так разговаривать" и кладу трубку. я знаю, что теперь мы снова не будем разговаривать. это грустно. но так будет лучше.

на улице свежо. я в своей любимой джинсовой куртке. все думают, что на ней вышивка бисером, а это просто нитки. я люблю эту куртку, в ней я была в лучшие периоды моей жизни. яна вся в черном, ей очень идет. огненно-рыжие волосы, уверенный голос и черное платье — чем не идеальная женщина? присутствие яны и леши успокаивает: я знаю их не очень хорошо, с яной и вовсе знакома пару недель, но без них мне было бы намного тяжелее. я плачу по дороге в кинотеатр и грущу в макдональдсе, нервно пережевывая чизбургер. я говорю ребятам, что обожаю попкорн, и они покупают огромный карамельный попкорн — именно тот, который я ненавижу. я улыбаюсь. сегодня явно не мой день.